Дорогие читатели! Закончил новую повесть и предлагаю вам её для прочтения. Поскольку это первая часть из четырёх, то рецензий не жду. Вместе с тем, если кому - либо содержание сразу не понравится, то сообщите. Вытерплю всё! Ваш Олег Я.
… на круги своя
Когда теряет равновесие твоё сознание усталое
когда ступени этой лестницы уходят из под ног, как палуба,
когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество
(И. Бродский)
1
Было восхитительно наблюдать за пчелиной охотой, за неспешным перемещением Божьей коровки и даже длительная неподвижность стрекозы вызывала у Ивана восхищение. Он лежал в густой траве, в полусотне метров от ворот «гасиенды», готовый вскочить навстречу любому приехавшему. В ближайшее время прибыть могла только Нина, о чём они договаривались ранее. И хотя их план был хорошо продуман, Ивана не отпускало беспокойство. За себя он не волновался, потому как, приняв решение, ни на йоту не отступал от задуманного; а вот обстоятельства и злой рок постоянно преследовали его. Отсюда и мрачные предчувствия и хандра. Всю жизнь! Зачирикал мобильник. На мониторе высветился номер хозяина. «Вот ещё новости! Сегодня меня на даче нет». Он захлопнул телефон и приподнялся, высматривая подругу. «Трасса» была пустой. Снова засигналил телефон. «Да пошёл ты к чёрту! Меня уже нет. Больше мы с тобой не увидимся, ирод!» Он двинулся к дому и, уже зайдя в калитку, оглянулся. По дороге, нещадно пыля, нёсся хозяйский «Лендровер». «Ну, что ж это за несчастье! Хоть бы раз прошло гладко!» Иван кинулся открывать ворота, и внедорожник влетел во двор, тормознув у террасы. Запирая ворота он исподлобья наблюдал за прибывшими. К его удивлению, из-за руля вышел Колун и вытащил с заднего сидения Нину, со связанными руками. - Ваня! – выкрикнул водила – Посади эту заразу в зелёную гостевую и запри покрепче. Нина отвернулась, но Иван заметил синяк на лице. - Чего она наделала? - Да хрен её знает. Тарас велел запереть её до его приезда. - Развяжи её. - Босс не велел, а ещё сказал, чтобы я с неё глаз не спускал. «Как с любимой!» - шутканул он. - Вот сам и занимайся с нею. Корми с ложечки, горшок подавай, да не забудь штаны снять. - Ты чего, Ваня!? Ты хотя и комендант тута, а мои команды выполнять должен. Колун захихикал, подмигнул, но верёвку снял: - Ваня, ты как запрёшь её, так сваргань мне шашлычок. Я с утра ничего не хавал*. Иван молча повёл её и, только поднявшись на второй этаж, развернул лицом к себе: - В чём дело? Она встала на цыпочки и зашептала: - Тарас словно что-то учуял и не отпускал меня. В час, как и было задумано, я подхватила сумку и вышла из дома. Когда я решила, что всё получится, из машины раздался голос: - «Ты куда, склАдная?» Выходит Тарас и лупит меня. На счастье в машине ещё был Шафранский. Он-то и защитил … - Кто такой – Шафранский? - Мой хахаль бывший. Разве я тебе не говорила, что он оставил меня и женился на Надежде Бобровой – крупной предпринимательнице. Они с Тарасом, как бы махнулись подругами и оба выиграли. («Особенно – Тарас» - усмехнулся Иван.) Ну, об этом потом. Приходько приказал Колуну отвезти меня на дачу и запереть до его приезда. - А когда он …? - Я расслышала, что он сегодня появится. … Ну, чего ты раскис?! Соберёмся и побежим. - А Колуна с собой возьмём? Нина смешно захихикала: - В гостиной, в шкафчике лежат таблетки - сильное снотворное. Разведи для него в пепси и предложи. А теперь запри меня, так как этот ублюдок, если не заснёт, то обязательно придёт проверить. Старательный дебил! Иван закрыл дверь и вышел на балкончик раздосадованный. Очередной, хорошо продуманный план дал трещину. Было непонятно, откуда Тарас мог узнать о побеге. А если он узнал, то зачем отправил Нину на дачу. Показательный суд? … Нет, Приходько куда как умнее, чтоб устраивать из казни спектакль. Доносчика просто не могло быть, потому что единственные - он и Нина - знали и были заинтересованы в побеге. «А может ляпнула что-то, – подумал он – а мне боится признаться. Сегодня она какая-то не такая. Голос хриплый и намазана сверх меры. Впрочем, я тоже напсиховался и хвост дрожит. Неужели опять катастрофа?». Когда он закуривал очередную сигарету, кусочек вспыхнувшей серы отскочил в руку. «Мать твою!! – он подул на ожог. – А если это ловушка?! Тарас не доверяет доносчику или слухам и отправляет Нину к сообщнику. Если мы побежим, то капкан захлопнется, а если …». - Иван!! Куда ты слинял!? - Колун звал снизу. Иван не спеша готовил баранину, искоса поглядывая, как Колун сервирует обеденный стол. Тот достал из холодильника закуски, запотевшую бутылку водки и сунулся в буфет. - Вань, а у тебя сочёк был, томатный. … Нету? … Ну, пепси, так пепси! … С Богом! В его громадной лапище стакана было не разглядеть. Смачно выпив, запивая и закусывая, Колун пустился в беседу: - Ты, Вань, хороший мужик, но недочётов у тебя до хрена. Чего ты лыбишься**? Я тебе правду баю. Вот ты с нами, почитай, года три, а на Палыча волком смотришь. … Да-да, я замечал за тобой! Вроде спокуха, и слушаешь шефа, а у самого аж желваки ходят. А ведь не подбери Тарас тебя, так может и бомжевал бы, в своё удовольствие. А шеф посадил тебя на такое место, что живи, да радуйся. Иван с удовольствием отметил, что собеседник вторично выпил и осушил бокал пепси. «Нет, ловушки не будет. Скоро он захрапит и мы …». - Тебе, Вань, позавидовать можно. С утра заказал по телефону продуктов, подстриг травку, полил цветочки и отдыхать. После обеда взял катер, да за рыбкой отправился. Вечером выпил и к «ящику» присел в … Ой, я ж забыл, что ты не пьёшь! … Ну, вино не в счёт, а вот куришь ты зазря. Это похуже водки вредит. … А что зимой?! Дом и баню протопил, дорожки расчистил и жди. … Так это же по выходным, а на буднях сам себе король. … Ну, у меня совсем другое дело. Я же от хозяина не отхожу, чтобы с ним чего не случилось. Если его ухлопают, то братва меня тут же пустит в расход, потому что живём мы сладко, благодаря Тарасу Палычу. У него такая башка, что бабло само к нему лезет. Вот сегодня подписал он такой договор со строителями, что Абрамович позавидует. … Может и не Абрамович, но многие от зависти сдохнут. Представляешь, Ваня: мэрия утверждает земельный массив под застройку, строители возводят, а мы получаем бабки. Харе***?! … Ну, что у тебя с мясом? … А ты не торопись. Я, пожалуй, вздремну слегка, а потом мы … Иван убедился, что телохранитель заснул и пошёл наверх.
---------------------------------------------------
*- хавать – есть, кушать (жаргон).
**- Лыбится – улыбаться (жаргон).
***- харе – хорошо (жаргон).
2
Нина тоже спала, и снилось ей что-то приятное, потому как улыбалась она. «Как хорошо, что люди хоть во сне могут чему-то радоваться, переживать что-то приятное. А уж, когда просыпается, то в глазах темно, - заботы, работа и неприятности». Иван поправил одеяло и аккуратно прилёг рядом. «Надо подумать. Получается, что план может сорваться. … Но как Тарас сумел заподозрить тщательно скрываемый побег? Непонятно . . . Сегодня среда, а Приходько сроду не приезжал на буднях. … Вероятно, готовит расправу. А если Нину он может и пожалеть, - молодая, красивая; то уж меня распнёт в лучшем виде. Как-то повидал казнь в его исполнении. Мы стояли на косогоре, возле машины, а «осуждённый» копал себе яму и о чём-то говорил Колуну. Тарас гордо вымолвил: - «Вот так я поступаю с предателями! – но взглянув мне в лицо, переиграл – «Поехали! Ребята без нас разберутся». …С того дня многое переменилось. Вот ведь даже Колун заметил мою ненависть, а уж Тарас, если надо, на метр в землю видит. Надо поднимать Нину и сматываться». Подруга, словно догадавшись, открыла глаза и шепнула: - Пора? - Собери вещи, да прихвати зимнего барахла. На себя и на меня. Потом спустись в кладовку и сложи в сумку все продукты … - Мы зимовать в тундре будем? - Точно. Выполняй, а я пойду в сберкассу… - Какую ещё кассу? - Попытаюсь открыть сейф, - мне зарплата причитается. … Нинуля, забирай всё, что может пригодиться. Нам придётся затаиться, а может и надолго. - А я в Париж хочу! - Это чуть позднее. Сумки сложи у гаража и следи за Колуном. Чуть что - сразу сигналь мне. Я буду в кабинете. Он прошёл в «приёмный покой» - так в шутку называл Приходько свой кабинет - и достал из тайника ключ. Однако ключ открывал только после набора шестизначного шифра. Иван знал три первых цифры и, с большой вероятностью, – последнюю. Шифр был его сверхзадачей в течение последних месяцев. Помогла ему педантичность Тараса: Первое, что делал шеф, прибыв на дачу, это клал или доставал деньги из сейфа. Тут-то в кабинете и появлялся Иван с «неотложными» вопросами по хозяйству. Приходько давал указания, не прерывая сейфовой деятельности, но интуитивно прикрывал набор. Иван набрал 196, а в последнем окошечке – 4. Потом он откинулся в кресле, размышляя и стараясь понять логику шефа. «19 – так начинался номер его предыдущей машины, но шестёрка ни на что даже не намекала. Фирму «Наутилус» он возглавляет не полных пять лет. Состав семьи тоже не вяжется с паролём, потому как однажды Тарас поручил доставить родичей на дачу, так пришлось заказывать автобус. … Возраст? Вроде ему 44 исполнилось …» Он машинально набрал в пятом окошке четвёртку и вгляделся в цифры. «Непонятка. Видимо, придётся набирать наугад …. Но если я ошибаюсь в этих пяти, то число вариантов космически возрастёт! … Ну, что можно придумать в 44 года? … Стоп! 44!! А в каком же году он родился!? Ну, правильно, - в 1964-ом!» Иван даже ахнул, раскрыв шифр, и набрал 196444. Рублей было не много, зато пачки по $ 10 000, в банковской упаковке, занимали половину объёма сейфа. «Ну, не расстраивайся – он мысленно успокаивал Тараса, складывая валюту в сумку. – Ты ещё награбишь, наклепаешь, отнимешь. А вот мне тащить твою зелень!» - Хорошая сумочка получилась – захмыкала Нина. – Только как мы потащим весь этот багаж? - Повезём на садовой тележке. - И нас выловят через полчаса. - Ещё два часа Колун будет спать; а за это время мы уплывём в безопасную зону. И больше никаких вопросов! Они уже выехали за ворота, когда Иван хлопнул себя по лбу и вернулся в дом. Потом они ускоренно прошли к причалу , сбросили сумки, большой чемодан и два мешка на корму катера. Иван завёл двигатель, а Нина испуганно предупредила: - Ты же Николая разбудишь. - Когда я вернулся, то так упаковал его, что до приезда Тараса он и не шелохнётся. Через полчаса Иван причалил катер к каким-то мосткам, и поражённая Нина наблюдала, как её спутник забрал ветхую рыбацкую лодку, а затем привязал её к кормовой чалке. Спрашивать она не стала, но хотелось распознать планы друга. - Не мучайся – разгадал её мысли Иван. – Вот выйдем за тот мысок, и я тебе изложу свой план. Он оглянулся пару раз, с тоской посмотрел на приборы и вскоре продолжил: - Я-то собирался отъехать подальше, где Тарас и искать нас не будет, но потеряли много времени, да и с горючим плохо. Посему мы через полчаса зайдём в маленькую речку и там разобьём лагерь. - А чего тебе не плыть до задуманного места? Времени у нас достаточно, - ещё только-только смеркается. - Не получится. Если я вернусь, чтобы поставить катер, когда Тарас прибудет, то ты останешься одна в этой глухомани навеки. … Не удивляйся! Если я не поставлю к причалу катер, то Приходько обшарит всю Ладогу и отыщет нас. А так будет непонятно, каким путём мы сбежали. Нина прошла на ют, как бы прерывая беседу. Она улеглась в шезлонг, демонстрируя свою привлекательную фигуру. «Вот глянешь и понимаешь, почему Тарас так вцепился в неё. Да и вся его команда слюнями исходит, глядя на «СклАдную». Кличку эту Нина получила, когда устраивалась на работу. Приходько спросил: - «У тебя есть специальность? – Филолог. – Это что значит? – Закончила два курса филологического факультета. - Ну и чего ты умеешь. – Могу писать прозу или хорошие стихи. Знаю слегка английский. – Скажи чего-нибудь. – Do or die. – Переведи. – Либо живи, либо умирай! – Похоже … Я, пожалуй, возьму тебя секретарём по особым поручениям. – Особые – это в смысле секса особого? – Ну (Шеф рассмеялся.), и это, в том числе. – Меня это не устраивает. – Не устраивает!? (Тарас закипел.) А заведующей складом - устраивает?!» Через час Колун подвёз её к мрачному ангару и скомандовал: - Ходи вон в ту зелёную дверь. Я счас подойду. Вдоль всего помещения тянулись антресоли, уставленные коробками, бочками и ящиками. Сбоку слышались голоса. За столиком сидели два братка, поглощавшие курицу и водку. - Здравствуйте! – Нина была раздосадована. – У вас же весь склад растащат! - Какую нам кралю прислали! - парень притянул к себе девушку. - Убери руки, козёл! «Козёл», хихикая, пытался усадить её на колени, но Нина, схватив со стола полупустую бутылку, наотмашь ударила алкаша по голове. Вот и всё, что было, Вот и всё, что было. Ты как хочешь это назови – - запел вошедший Колун. – Ты, малый, оттащи друга до авто; а ты, СклАдная, проверяй документы и наличность.
3
- Вань, а ты не бросишь меня в этой глухомани? - Мне и в голову такое не приходит. Мы теперь с тобой одной крови. Не успела скрыться из вида Нина, стоявшая на берегу, как мотор заглох, - кончилось горючее. «Придётся ставить парус и зависеть от ветра». Иван закрепил мачту и приладил брезент, который он к счастью не оставил на причале. Как ни странно, но катер побежал бойко, подгоняемый возрастающим ветерком. «Вот разойдётся, так мне обратно выгрести тяжело будет. … Да, что там думать об обратном пути! Ещё необходимо не попасться Тарасу. Уж от него-то пощады не жди». Он мельком взглянул на часы и с досады хлопнул по штурвалу – хронометр стоял. «Вот и завести забыл, растяпа! … А впрочем, плевать, так как не время определяет, а всё зависит только от удачи. … Жаль, что удача меня никогда не баловала». Мать Ивана умерла сразу после родов. Отец, который и раньше частил с водочкой, овдовев, запил. Главврач роддома собирался взять мальчика в свою семью, но внезапно скончался от обширного инфаркта. Мальчонку назвали в честь усопшего врача – Иваном – и оставили в больнице, благо материнского молока было достаточно. Через пару лет Ванюшу определили в детдом, но, втайне от администрации, о нём заботилась и забирала на ночь домой молоденькая медсестра – Варя. И всё бы было отлично, но здание детдома требовало капитального ремонта, и всех сирот перевели аж в другой район. Рос Ванюша бурно и вскоре достиг таких габаритов, что даже старшие воспитанники предпочитали не ввязываться с ним в драку. Малыши его обожали, видя в нём и защитника и участника всевозможных игр. Учителя были им довольны, потому как он следил за дисциплиной на занятиях. Учитель литературы – он же заведующий библиотекой – приучил его к чтению и постоянно баловал приключенческой литературой из собственного хранилища. За врождённую молчаливость Ваня получил кличку - Рыба. Он ничуть не возражал, откликался на кликуху и помогал всем и каждому. К своим пятнадцати годам он обрёл абсолютный авторитет среди ребят и симпатию педагогов. Но фортуна вновь отвернулась от него: - Спускайся, там внизу тебя ждут – сказала сестра-хозяйка и почему-то погладила его. В крошечной прихожей его поджидал пожилой мужчина. Гость долго рассматривал Ваню, а потом, улыбнувшись щербатым ртом, заговорил: - Эк вымахал. Ну, это хорошо! Чево ты стоишь, я ж батька твой!? … Не желаешь папаню обнять, ну и хрен с тобой! Пора тебе, Ваня, помочь отцу. Я до поры сам справлялся, да случился со мной сердечный удар. Я теперича тяжёлую работу исполнять не могу, а ты вон как вымахал. Помру, так всё хозяйство тебе останется. Правдать я намедня женился, но бабу взял хорошую, работящую и умную. Варька моя учительшей работала в школе, но я её от этого дела отвадил. Тут и без школы работы хватает. Собирайся Ваня и домой поедем; вот Варька-то обрадуется помощнику. Для тебя я папаня, а звать меня – Пётр Ефграфыч Бессчастных. Перед тем, как собраться Ваня зашёл в кабинет директора детдома и молча встал у дверей. Однорукий Семён Павлович аж закряхтел: - Ну, чего я могу сделать?! Он отец твой, а ты ещё несовершеннолетний. Можно, конечно, лишить его родительских прав, за то, что не вспоминал о сыне 15 лет; а как хватанула его костлявая, так сразу примчался. Но это всё долго и муторно. Вот стукнет тебе 16, так и решай сам: где тебе жить и что делать. А уж ежли захочешь к нам вернуться, так я тебя преподавателем по труду сделаю. Будешь учить пацанов столярному и плотницкому делу. … Чего ты головой мотаешь, я же видел твои табуретки. Ты, Ваня, русский мужик, а тот топором что угодно сделает. Палыч засмеялся, закашлялся и махнул рукой – «Топай!» Они забрались в кузов попутной полуторки, и отец тут же достал початую бутылку водки и спросил: - Вань, ты случаем хлебца не прихватил? Иван закивал и вытащил из вещмешка краюху хлеба, - детдомовцы, отправляясь куда-либо, брали «сухой паёк». - Молодчага! – папаша хлебнул изрядно, пожевал и продолжил: - Вот и мамаша твоя была хозяйственной, да прибрал её Господь. Вот тогда я и пить стал по-сурьёзному. Так бы и помер от неё проклятой, да случАй помог. Это Варька ко мне зашла, чтоба о тебе расспросить. Она ить тебя маленького выхаживала, когда медсестрой в детдом таскалась. Пришла, спросила и сидит. А я в ту пору, малость, под хмельком был. В самый раз. … Вот и задрал ей юбку. Она баба складная и до этого дела охочая. Покойный ёйный муж офицером был; так в Афгане сгинул. Вот она с тех пор и бобылкой жила… (Отец хлебнул и с сожалением посмотрел на остаток в бутылке.) Вот и было всё путём, так смертушка пришла за мной. Видать пожалела до времени, но силёнок лишила. А уж опосля меня ты и сам женишься и детишек нарожаешь. Вдали показалась деревня, и отец засуетился: Может у тебя Ванюша и деньжат найдётся чуток. Хорошо бы пятёрочку водиле заслать. … Ну, нет, так нет! У почти повалившихся ворот стояла молодая женщина. Глаза её смеялись: - Вот так Ванечка! Вот так малышок. Заходи, заходи , богатырь. Она так крепко целовала его, что возникло незнакомое желание и возбуждение. - … так ты совсем мужчиной стал. Вот так сыночек у меня. Сполоснись и за стол. Уж я вас угощу, на славу. Варвара вкусно угощала мужчин, а мужу подливала водки. Папаша, отказавшись от кваса домашнего; полез на печку и почти мгновенно захрапел. - Такой он никчёмный теперь. После инфаркта доски прибить не может. А уж об этом деле и не мечтай! – она махнула рукой и направилась к дверям. – Пойду баньку растоплю, - помыть тебя надобно. Вечером в бане произошло то, что снилось Ивану, и сны эти были непонятно-приятные. А наяву он рычал от наслаждения, да и мачеха разжигала его раз за разом и стонала, прикусив до крови губу. Потом она, вытирая полотенцем, целовала Ивана и нашёптывала: - Ну, до чего ты вкусный и сильный. Я же о таком мужике много лет мечтаю. Тебе хорошо было? … Не молчи, скажи что-нибудь. – Иван закивал, а Варвара радостно заулыбалась и прижалась к нему полной грудью. – Я же не от скуки тебя соблазнила. Папашка твой хиляк по этому делу. А уж как приступ случился, так и забыл, что женат. Она успевала говорить, целовать и, как бы невзначай, касаться самого …. И Павел мгновенно возбуждался, и еле заметно тянул мачеху к себе, и далее происходило что-то сходное с пожаром. После схватки Варвара как бы оправдывалась: - Я же, Ванюша, ещё молодая и здоровая, а за отца твоего пошла с горя: Сильных и молодых просто не осталось в деревне, - одни пьяницы, квёлые. Так я тогда уже учительствовала и мне за пьяницу и выходить-то нельзя было. Ну, а батьку твоего просто пожалела. Он уговаривал неделю и не пил столько же, а потом (Иван вспомнил: - «Вот и задрал ей юбку».) уж развернулся. Потом наступил тот трёхлетний период, о котором Иван вспоминал во все последующие времена, как только оставался один. Одна и та же картина всплывала в памяти: Вот они втроём ужинают. Папаша достаёт бутылку самогона и предлагает сыну выпить. Ваня отказывается, а довольный Пётр Ефграфович одобрительно хмыкает и наливает себе полный стакан. После ужина Варя убирает со стола посуду и рассказывает пасынку о трудовых планах на следующий день. Потом мужчины расходятся по своим комнатам, и Ваня укладывается с томиком Паустовского или Пришвина. Внимательно читать он не может, потому что прислушивается к каждому звуку в доме: «Вот Варя наливает воды в бадейку, чтобы помыться на ночь. … Вот она чуть слышно прошла к зеркальцу и расплетает могучую косу. Волос много и она с удовольствием расчёсывает их на всю длину. Почему-то у волос душистый, лесной запах; и когда она ласкает его, то шепчет: - «Сейчас задушу мальчонку». Потом он, казалось, засыпает, но стоит подруге приблизиться к кровати, как Иван уже тянет руки ей навстречу. А потом начинается, что-то волшебное и порой бесконечное. Когда они обессиленные отрываются друг от друга, то Иван молча улыбается, а Варя хихикает и «сообщает»: - «Завтра же рожу тебе тройню. Сделай из старой телеги коляску на четверых». Ваня улыбается и молчит, а Варвара поясняет: - «Вдруг я ошиблась. Ты у меня такой горячий, что и пятерых можешь». Иногда она беззвучно плачет, и Иван гладит её так нежно, что Варя плаксиво жалуется ему: - «Ты вскоре женишься и уйдёшь, а я … Не мотай головой, - я сама найду тебе красавицу. Не будешь же ты век спать со старухой». (Продолжение следует).
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
